ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ. АФГАН. ЗАБЫТАЯ ВОЙНА

В декабре 1979 года Витебская воздушно десантная дивизия была поднята по тревоге. И тут же начался срочный выгон техники, боеукладка по полной. Десантники сначала думали, что их ждут обычные дивизионные учения, но через писарей в это, же утро узнали, что офицеры в полковых штабах разбирали карту какого-то “Афганистана”. Ну а далее как обычно их ждал “теплый лес”, аэродромные тактические классы. И вылет на АН-12 по маршруту Витебск – Каменнск-Уральский – Черчик – Кабул. А уже 25 декабря, в 15.00 первые колонны передовых корабельных групп пересекли воздушную границу Афганистана. Десантирование частей 103-й гвардейской дивизии и 345-го отдельного полка осуществлялось посадочным способом на аэродромы Кабул и Баграм.

Десантникам совместно со спецподразделениями КГБ и ГРУ предстояло захватить важнейшие военные, государственные объекты, отстранить от власти Амина, парализовать верные ему силы. Место Амина предстояло занять Бабраку Кармалю, который был креатурой советского руководства. В этот момент будущий президент Афганистана находился в Баграме под защитой наших десантников и спецназовцев. Пребывая в страхе, Кармаль («Колька Бобров», как его называли наши солдаты в Баграме) покорно ожидал свою судьбу.

Ветераны десантники вспоминают: «В Афганистане, мы делали свою работу, которую возложили на десантуру, и делали ее, хорошо. Ни о каких наградах и мыслей не было, думали, вот возьмем Кабул, передадим пехоте, а сами в пункты постоянной дислокации. Ан нет, по личной просьбе Бабрака, десантура в Афгане осталась до конца войны. Десантники, в тот период, выполнили свою задачу, практически безукоризненно. И похоже, сделали это на свою голову, застряв «за речкой», на долгие 10 лет». Анализ боевых действий в Афганистане показал, что вся эта война висела в первую очередь именно на плечах десантников. Поэтому скромные могилы голубых беретов оказались раскиданы по просторам всего Советского Союза.

Тогда я был майором

ПРЕДЛАГАЕМ рассказ генерал-майора ВДВ Анатолия Качанова – в те далекие годы начальником разведки 317-го гвардейского полка 103-й гвардейской Витебской дивизии ВДВ.
Разговор состоялся не простой. Начиная с того, что в 1979 г. прекратила своё существование 105-я гвардейская воздушно-десантная дивизия. А личный состав Ферганской дивизии, имевший профессиональную подготовку для ведения боевых действий в условиях гор и пустыни, буквально за три месяца до ввода войск в Афганистан был передан в центральные округа. Поэтому туда, вместо Ферганской дивизии ВДВ, и была направлена 103-я гвардейская воздушно-десантная дивизия, которая не предназначалась к действиям в условиях песчаных пустынь и гор.

Анатолий Качанов

– Помню, когда Бабрака Кармаля привезли в Кабул на боевой машине десанта в простом солдатском мундире, он простого бойца от счастья обнимал. Что выжил… А потом, когда моя разведрота охраняла его резиденцию. Там три кольца серьезной охраны было. Внешняя – мои разведчики, по башням, сидели. Средняя – хад (афганская госбезопасность). А третье кольцо непосредственно у дома, где он жил – были наши комитетчики. Так вот этот м…, он через полтора месяца, уже здоровался с нашими офицерами только небрежным кивком головы. Вот вся суть этих людей.

– Когда мы входили в Афганистан на боевых машинах десанта эмблемы закрашивали. Тельняшки все убирали. Погоны, шевроны десантных войск снимали. Чтобы показать, что десантники там не воюют. Потому, что назначение десантных войск – захват территорий, захват важных стратегических объектов. А мы как будто там ничего не захватывали.

– Наша дивизия уже 25 декабря выполняла свою главную задачу. Дворец Амина брал «мусульманский батальон» – десантники ГРУ вместе со спецназовцами КГБ «Альфы». Его только, что не бомбили. А так долбили его со всего… А я, со своими ребятами, в это время захватывал в Кабуле штаб центрального армейского корпуса афганских вооруженных сил. Одновременно с нами в Кабуле брали телевидение, радио, тюрьму в Пули-Чархи (там стояли два танковых полка, верные Амину), комплекс зданий военной контрразведки (КАМ).

Охрана штаба разбежалась при первых же выстрелах

– Вот это все, мы начали делать вечером в ночь с четверга на пятницу. Пятница, выходной день у мусульман. Вышли к штабу на БМДэшках. С трех сторон мы туда заехали. У меня на боевой машине сидели два комитетчика. Я смотрю на оператора-наводчика, что делать? А сидел я на месте командира машины. И два парня у меня, еще в десантном отсеке расположились. И мне тогда говорят: Толя, а что ты ждешь? Я отвечаю им, а что делать б… – Так огонь открывай. А я отвечаю: так никого же нет. А мне опять: открывай огонь. По окнам х…. Где свет. Тогда командую оператору: огонь. – Куда товарищ майор? Я говорю: б…, по окнам. – Где свет? И где нет света бей. По всем. Он сделал две хорошие очереди и замолчал. Пулемет заклинило. Я тогда сажусь на его место. А мы заряжали ленту так: бронебойные чередовали с зажигательными на пулеметах. И дальше уже шмалял, я так, пока у меня коробка не кончилась. Прошли по этому зданию. Дверь распахиваешь, гранату бросаешь. Чтобы тебе в спину не выстрелили. Были мы тогда даже без бронников…

– Потом выяснилось, что 70 человек из роты охраны штаба, от испуга попрятались в караульном помещении. Докладываю командиру полка, что взяли их в плен. И, спрашиваю, конечно, что с ними нам делать? Их же кормить надо…

Афган в моем сердце

– Кто в Афгане воевал, тот никогда этого уже не забудет. Никогда. Я лично не жалею о том, что было. Я просто сожалею, что не всегда бойцы слушали офицеров. Когда мы им говорили: ребята не надо этого делать…. А в итоге, все это втянулось на долгие десять лет. И что в результате? Ты отпахал, что положено в Афгане. И вот, ты теперь никому не нужен. Приходишь к районному военкому. Говоришь, что афганец. Что у тебя нет ничего. Даже жилья. А он в ответ: а тебя, кто туда посылал? Тот тебе пусть и дает квартиру. Взяли и отменили приказ 250, по льготам. Мавр сделал свое дело…

-Командующий наш, Василий Филиппович Маргелов был категорически против, чтобы в Афганистан вводили воздушно-десантные войска. Потому, что он понимал, что нас там ждет… Разведка ведь хорошо работала… Знали многое. Знали, что такое Афганистан. Ведь когда в Афганистан первый раз пришел английский экспедиционный корпус… Единственный из всего корпуса, кто оттуда ушел потом живым, это был врач. Его отпустили. Ему местные сказали, иди и передай своим: мы никогда ни под кого не ляжем.

– Вот почему Василия Филиппыча убрали. Потому, что он пытался объяснить, что задача ВДВ – в тылу противника, уничтожение средств ядерного нападения, аэродромов, командных пунктов…. А что я в Афгане буду делать? Со своими орлами. И его тут же убрали в «райскую группу». В инспекторскую группу. В главную инспекцию министерства обороны при министре обороны…

– У нас же у всех афганский синдром…. Хотя это никакой не синдром. Это просто злость на то, что люди сделали то, что им было положено, и как к ним, после всего, стало относиться государство. Сравните хотя бы, к примеру, пенсию боевого генерала, и некоторых наших чиновников. Вспомните золотые парашюты, так называемые… Ведь это все наши мужики хорошо знают…

***

Анатолий Качанов

А с чего все начиналось? Понимаешь, если на совещании в те годы, сидел афганец, и при нем отдаются боевые приказы, то мы уже тогда знали, что нас в точке будут встречать. Так же получилось и в Чирикаре за Баграмом. Точнее в Кумаре. Всего километров 20 до пакистанской границы. А знаешь, почему нас тогда в Кумар бросили? Да потому, что туда перекинулся целый афганский полк. На сторону душманов перешел. Со всем вооружением. И вот нас бросили, чтобы этот полк уничтожить.
– Рано утром 29-го февраля 1980г. нас привезли на Кабульский аэродром, выдали дополнительный комплект боеприпасов, построили и определили боевую задачу, которая заключалась в том, чтобы “зачистить” местность в районе высадки. Как обычно в район десантирования сначала высадили – разведывательную роту полка, которая должна была занять оборону вокруг площадок высадки и прикрывать высадку основных сил 3-го батальона.

– Хорошо все помню. Как началась операция. Вертолеты приземляются. Идет высадка. С площадок высадки смотрим по сторонам. И понимаем, что что-то тут не то. Не стреляют в нас. И только когда мы спустились в долину нас как начали долбать со всех сторон. Откуда, мы даже понять не можем, потому, что в горах, эхо разносится. Сразу не определишь, откуда выстрел идет. И били то по нам по-умному. Они знали, что если рядом с человеком радиостанция, то это значит командир. Отделения, взвода, роты…. И вот эти ячейки управления они начали сразу же выбивать. И первые, самые большие потери были среди офицеров и сержантов. Самые большие.

– Потом месяц я сидел в засадах со своими разведчиками в Кандагаре. В пустынях. Нас наводили на цель. Допустим, караван идет со стороны Пакистана. Но, мы, же не знаем, с чем караван идет. То ли там оружие. То ли наркота. А может доллары везут, рассчитываться с боевиками.

– И сопровождали эти караваны, как правило, матерые инструктора, естественно с оружием в руках. Опытные ребята, прошедшие многие горячие точки. В Африке, Южной Америке, Азии… Наемники практически со всего мира. Американцы, немцы, англичане, французы, итальянцы, евреи, китайцы. Ну, все… Когда мы их брали в плен. Помню, один там был француз. Пришлось его допрашивать. Выяснять, что он тут делает.

– Поэтому, конечно против шурави в Афгане воевали не только партизаны. И не столько…. Против шурави тогда по существу воевал весь мир. А Пакистан они рассматривали, как хорошую школу. Чтобы набраться там боевого опыта.

– Помню, как то, ходили на деблокацию мотострелкового батальона. Там, чтобы представить себе – дорога идет по ущелью Кабул, Баграм на Памиам, через перевал Саланг, где туннель. И вот туда наш мотострелковый батальон сунулся. Ну и как обычно. Их там зажали. Блокировали. Одну БМДэшку шарахнули в конце колонны. Две БМДэшки вначале. И там не развернешься.

– Когда мы пришли на подмогу, ребятишки нас встретили с распростертыми объятиями. У них к тому времени сухпайки закончились. Дней пять, их там держали в кольце. По ночам снайперы выщелкивали. Высадил, конечно, их комбат на высоты боевое охранение. Но все равно, ни вправо, ни влево не сунешься. Ни вперед. Ни назад. И вот мы их деблокировали. В тот раз удачно деблокация прошла. Но тем не менее потери были. И в моей разведроте тоже…

– Мои разведчики в Афганистане чисто вели боевые действия. Постоянно. Как обычная парашютно-десантная рота. Усиливала, как правило, батальоны. Идет батальон выполнять боевую задачу. А мы его усиливаем. А пришли с боевых действий. Дают нам немного отдохнуть. В баньке помыться. Побриться. Примерно с неделю. От силы две недели. И снова на операцию. Говорят: давай командир. Иногда воевали в усилении с мотострелками. Вот мы и едем к мотострелкам. На их технике выполнять идем выполнять очередную задачу. Потому, что разведрота, всегда воюет.

– Врать не буду. Война снится мне все время. До сих пор. Вот и недавно снился мне сон. Сидим мы с Леней Хабаровым на перевале Саланг. Он у меня разведвзод принимал, а потом роту…. У него сейчас, после ранений правая рука еле, еле двигается. Перенес семнадцать операций на одну только руку. Семнадцать Володя. Из них семь тяжелых. А каждая операция это наркоз. И как он вообще после этого выжил? Как голова после этого хоть, что-нибудь, соображает. У него конечно и зрение село… И слух сел… Так вот мне снится сон. Как будто бы мы, в какой-то башне сидим в Афгане. И вот на нас эти духи прут. А там окошко такое. И я вижу автоматную пулю. В полете. Она летит, попадает в духа, а он не падает. И на меня бежит. И вот я просыпаюсь в холодном поту…

– Такие сны любому мужику снятся. Кто в Афгане не при кухне был. Не писарем. А кто на себе прочувствовал. Какая она, эта партизанская война. Когда все время в напряжении. Постоянно за людей переживаешь…

Помню, когда в Чирикаре мы кишлак зачесывали. Идем по кишлаку, а командир полка по рации нам говорит: ты давай там посмотри получше, потому, что за кишлаком подняться нам надо было на горку. И мы там потом занимали оборону. А после того уже мотострелков высаживали, и они этих духов начинали гнать. Ну, куда дух побежит? То ли на нас. То ли не на нас… Ах, да, вот мы по кишлаку идем, и что меня тогда просто убило, так это то, что стоит гробовая тишина. Ни одного человека не слышно. И вот слышно только как куры ходят кудахтают. Страх обычно приходил уже после завершения операции…

– У меня в том рейде просто пал боец. Уже и кишлак заняли. Спускаются втроем за водой к ручью. Слышим выстрел. А вроде там никого и не было. Посылаю мужиков посмотреть, что там, еще троих. А они несут нам парня. Он случайно оказывается, нажал на курок. Прострелил себе артерию. Мы его не спасли. Просто не спасли. Истек кровью. И вроде уже боя не было.