ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО. ЧТО И В КАКОМ СЛУЧАЕ СМОГУТ ПОВТОРИТЬ РОССИЯНЕ

Сергей ИЛЬЧЕНКО, Киев

***

Смесь старых паззлов все еще способна сложиться в причудливые и трагические фигуры

***

Личная трагедия миллионов российских обывателей состоит в том, что после 9 мая неизбежно наступает 10-е, и жертвы победобесной одержимости просыпаются в Русском мире, завоеванном для них дедами-победителями: с его нищетой и бесправием, с пенсиями, стремящимися к нулю, с условными дорогами, которые внуки победителей месят старьем, купленным на свалках у внуков побежденных, и с государством, видящим в них только расходный ресурс. Но вечная тема «можем повторить» продолжает тлеть под спудом до следующей вспышки год спустя. Эта неугасимость заставляет исследовать перспективы повторения поосновательнее. В конце концов, за шесть лет Второй Мировой войны и четыре года «Великой Отечественной»  бывало всякое, и хоть что-то из этого большого и пестрого списка россияне, вероятно, смогут все-таки повторить?

Искусство повторять

Надо сказать, что стремление к повторению очень характерно для России. Название «Великая Отечественная» тоже было повторением: вводя его  Указом Президиума ВС СССР от 20 мая 1942 года, Сталин косплеил сразу две войны: 1812 и 1914 годов. «Отечественную войну» ввел в обращение Федор Глинка в 1814 году, в книге «Подвиги графа М.А. Милорадовича в Отечественную войну 1812 года», где изложил расхожий в дворянской среде набор доводов за расширение сословных привилегий: мол, нам, дворянам, Отечество обязано спасением, и надо это отметить, отмерив нам благ и прав побольше. Это брожение, начавшееся после войны, окончилось восстанием декабристов, пытавшихся продавить на престол удобного им царя, повешением самых лютых борцов за дворянские права и попыткой Николая I навести хоть какой-то порядок на государственной службе,  быстро утопленной в российской коррупции и круговой поруке. И, хотя эта тема уже немного другая, в ней тоже есть немало параллелей как с современной Россией, так и с современной оппозицией Путину.

Что же до самой войны 1812-14 годов, то она была для русских провальной и бесславной. Причиной войны стала поставка Россией противникам Наполеона дешевого солдатского мяса с бездарными командирами во главе, что, к слову, повторилось и в двух мировых войнах. Попытки Наполеона договориться с Петербургом по-доброму потонули в алчности российских верхов. Тогда корсиканец решил закрыть русский вопрос навсегда, и поначалу все пошло по плану: французы били русских когда, где и как хотели. Погубила же их тыловая логистика, развалившаяся на длинных российских коммуникациях. В результате, воспрянувшие русские, в составе союзных войск под прусским командованием Блюхера и Шварценберга, смогли погулять в Париже, почувствовав себя сопричастными победителям.

Вся кампания, повторяя предыдущие и предвосхищая будущие, с первого до последнего дня сопровождалась массовым дезертирством из русской армии — частично в мирную жизнь, а частично с переходом на сторону французов. При Бородино в составе французских войск сражался целый корпус из русских перебежчиков, а в 1814 году русскую армию пришлось спешно выдергивать из Европы, поскольку возникла опасность, что для вывоза не разворованных еще остатков имущества придется нанимать пруссаков: не менее 40 тысяч «победителей» попросту сбежали, решив остаться во Франции.

Термин же «Великая Отечественная война» возник где-то в недрах редакции журнала «Нива», в патриотическом угаре 1914 года. Его точное авторство неизвестно: под наибольшее подозрение подпадает Корней Чуковский, но  прямых доказательств нет, а у  Чуковского хватило ума не сознаваться, и не искать лавров, отчего он и прожил долгую, и, в целом, благополучную жизнь. Термин раскручивали в 1914-15 годах, но уже к 1916 публичные заявления ура-патриотического характера стали сопрягаться с риском немедленно и сильно получить в морду, отчего тему пришлось прикрыть. Что же до Первой мировой войны, то и в ней Россия, как всегда, повторила привычные для себя рекорды по сдаче в плен и по масштабам насилия и мародерства на захваченных территориях.

По числу пленных, с результатом 2,4 млн. человек, русские твердо вышли на первое место, перекрыв даже австро-венгерский результат в 2,2 млн. хотя и среди австро-венгров было немало желающих пересидеть в относительной безопасности в плену. Расчет оказался верным: выживаемость среди пленных была заметно выше, чем на фронте. Что же касается мародерства, то в разграблении захваченной в 1914 году части Восточной Пруссии принимали участие практически все оказавшиеся там русские военные, причем генералы не стеснялись вывозить захваченное добро вагонами. Советским маршалам во главе с Жуковым, как, впрочем, и рядовым «победителям» из рядов Красной армии было, таким образом, у кого учиться и на кого равняться — и они оказались достойными учениками. Австрийская же Галиция, ознакомившись с русскими освободителями вблизи, перешла от москвофильства к русофобии, закрепленной дальнейшим знакомством с Россией и россиянами.

Таким образом, линия преемственности в войнах, ведущихся Россией, несомненно, существует: после очередной серии позорных провалов история всякий раз переписывается, и фальсифицируется, в результате чего провалы и преступления выдаются за победы и подвиги. Вероятно, этот цикл вечной лжи, в сочетании с неспособностью придумать новые сюжеты, будет повторяться до тех пор, пока существует Россия.

Российские  скрепы

Еще одной российской чертой, неизменной от века к веку, стала страсть к использованию европейского секонд-хенда, проистекающая из нищеты. Речь идет не столько даже о потребительских товарах: автомобилях, бытовой технике и одежде, сколько об идеях. Так, сильно засаленный к 1917 году «Манифест Коммунистической партии» 1848-го, бывший, по сути, выражением самых маргинальных идей европейской «весны народов»- серии перезревших антифеодальных революций в отсталых странах Европы, заботливо отстирали, залатали деревенской холстиной, многословно и путано откомментировали в многотомных трудах — и получили государственную идеологию на последующие 70 лет.  Новые дыры в этом рубище латали тем, что было, под рукой. Одной из таких латок и стал германский фашизм.

И методы работы с массами, разработанные специалистами Третьего Рейха, и значительная часть его идей были усвоены в Кремле на россиянам уровне понимания, и такой же степени, заимствованы. Конечно, по причине отсталости, ограничивающей возможности  воспроизвести западные  технологии, как технические, так и социальные, это заимствование шло в урезанном и упрощенном виде, но, тем не менее, оно и сегодня широко применяется для постсоветского государственного строительства. Большая часть из  14 признаков фашизма,  сформулированных Умберто Эко в одном из пяти эссе на тему этики, обнаруживалась уже в СССР,  причем, это сходство с годами росло, достигнув уже полной идентичности в современной России.

Разумеется, германский фашизм не укладывался в рамки принципов Эко — он был сложнее и многограннее, поскольку развился на фундаменте одной из ключевых составляющих современной культуры Запада в целом германской культуры. Чтобы оценить всю его сложность и неоднозначность — и его роль в истории, достаточно вспомнить, что артефакты научного и инженерного багажа Третьего Рейха, в том числе и полученные преступным путем, в течение, как минимум, полувека входили в список важнейших двигателей  прогресса всего человечества. Современная России эпохи Путина устроена значительно примитивней. Она сочетает в себе упрощенно-утилитарные черты нацистской Германии, СССР различных периодов его развития, а также досоветской России. С помощь этой эклектики кремлевские франкенштейны решают только одну задачу: «день простоять, да ночь продержаться». Ее, как мы помним, еще до Второй Мировой войны сформулировал в «Мальчише-Кибальчише» писатель Аркадий Гайдар, убийца и психопат, чуткий, как все психопаты, к невысказанным социальным запросам.

Запрос же стоит чрезвычайно остро. Россия давно уже пережила все отмеренные ей исторические сроки, и, как минимум, полтораста лет пребывает в состоянии постепенного распада. Замедлить его — а в отдельные периоды и повернуть процесс вспять, Москва способна одним только способом: снова и снова убивая все живое и мыслящее на подконтрольных ей территориях, и скрепляя мертвое — в социальном, культурном и творческом плане, — общество при помощи прямого насилия. В целом, ей пока это удается.

Аналогии между 1939 и 2019

Итак, ни в технических идеях, ни в социальных моделях, ни в ценностном наборе, который российские власти сегодня скармливают россиянам, как, впрочем и степени готовности россиян потреблять этот корм, нет ничего нового. Наиболее же яркие аналогии с событиями, разворачивающимися сегодня в России и вокруг нее, мы можем найти в событиях 80-летней давности, вернувшись в 1939 год. Однако, в силу своей  эклектичности, Россия не укладывается в этих аналогиях ни в роль Германии, ни в роль СССР того периода, а занимает промежуточное положение.

Первый слой аналогий довольно очевиден. Агрессия против Грузии 2008 года, сошедшая Москве с рук, к которой примыкают события 2014: Крым и Донбасс, легко соотносится с аннексией Судет, а затем и всей Чехословакии.

И хотя санкции, введенные против России, для нее довольно болезненны, в Европе растет недовольство ими, и санкции, по сути, уже  саботируются основными игроками ЕС, прежде всего, Германией. Кроме того, в странах бывшего СССР 2019 года — аналоге Восточной Европы 1939, имеется значительная российская диаспора, стоящая, по большей части, на промосковских позициях. Раздача же российских паспортов аналогична по смыслу предложению подписать фолькслист: в обоих случаях согласившиеся на это лица становятся инструментом оправдания германской/российской агрессии во имя объединения разделенного немецкого/русского народа.

Широко заимствовать у Германии вообще характерно для России. Циклы такого заимствования повторяются в ее истории регулярно, и немка София Ангальт-Цербстская, она же Екатерина II, приветливо кивает Путину из Ада, обещая ему место в котле рядом с собой. Вместе с тем германские цветы на российской почве неизменно подвержены сильному ордынскому опылению, так что плоды всегда оказываются гибридными.

Здесь самое время напомнить о том, что СССР перед началом «Великой Отечественной» в разы превосходил Германию по числу танков и самолетов — но качество этой техники и подготовки экипажей, равно как и их мотивация  были таковы, что вся предвоенная армия просто развалилась. Меньшая часть ее погибла, а большинство сдалось в плен со всем имуществом, превзойдя даже достижения «Отечественной» и «Недоотечественной» войн 1812 и 1914 годов.  Припертый к стене Сталин уже лихорадочно продумывал пакет предложений о сепаратном мире. Этот же вариант рассматривался и Гитлером, который, в принципе,  был не против оставить Сталина в Кремле, в роли гауляйтера нового германского протектората. Таким образом, сценарий, на который рассчитывал Наполеон в 1812 году, уже был готов реализоваться, хотя и со второй попытки, но повторно же и провалился, поскольку, как и в случае с Наполеоном, в дело вмешалась третья сторона. Антигитлеровская коалиция в составе Великобритании и США предложила Сталину более выгодную сделку: лендлиз и сохранение независимости СССР, а самого Сталина в прежнем качестве, в обмен на поставку русского мяса, которое должно было перемолоть людские резервы континентальной Европы, объединенной вокруг Германии, как когда-то вокруг Франции. И, Сталин, здраво рассудив, что даже в случае провала этого плана он получит хороший старт  для сепаратного торга с Гитлером, принял предложение. Это означало смерть для 40 миллионов жителей СССР, но Россия всегда рассматривала своих подданных как обычный ресурс, такой же как руда, уголь, нефть или газ.

В дальнейшем Сталин, нарастив армию на ленд-лизовских поставках, подмял под себя половину Европы, и стал претендовать на вторую ее половину, а также на Китай, отчего у него и возникли непреодолимые разногласия с американцами — но это уже другая история.

Перенесемся теперь в 2019 год. Россия, действуя по сценариям Германии 1939, откровенно блефует. Но Путин блефует куда более нагло, чем блефовал Гитлер: качество техники у него отнюдь не немецкое, а количественного превосходства времен СССР тоже уже нет. В значительной степени блефом является и российское ядерное оружие — здесь тоже налицо повторение истории, но уже из начала 60-х. Тогда, воевавшие, и понимавшие, чем обернется для СССР прямой конфликт с США, российские военные верхи слили через Пеньковского информацию о настоящем состоянии советских РВСН, чем поставили крест на амбициях Хрущева. В этом, в свою очередь, тоже было повторение заговора маршалов против Сталина, но Хрущев, сломавший ради укрепления личной власти сталинскую репрессивную машину, и ликвидировавший незаменимого в таких случаях Лаврентия Берию, не мог, подобно Сталину, зачистить высший генералитет, который прихлопнул бы его, как муху.  Вождь Кукурузы смог лишь сорвать досаду на несчастном Пеньковском, которого сожгли живым в топке крематория. Как видите, вся история СССР и России состоит из повторений.

Но мы опять ушли в сторону — а нас интересует именно 2019 год.

Сегодня, несмотря на патриотический угар, готовность российской армии воевать в крупном конфликте выглядит сомнительной. Россия воюет в малых войнах, используя наемников, а любые операции на уровне, выше батальонного, сталкиваются с нехваткой ресурсов. Одним из способов ее преодоления стало создание буферных зон с невыносимыми условиями проживания, благодаря чему удается формировать «расходные» части, из-за спины которых точечно действуют наемники-профессионалы. Но при масштабном конфликте этот метод работать уже не будет, и массовая сдача российской армии в плен случится еще стремительнее, чем в 1941 году, а большая часть техники окажется непригодной для использования: не взлетит, не поедет и не выстрелит.

Вероятно, в Кремле осознают этот факт, хотя, скорее всего, не в полной мере. Но неполнота осознания компенсируется страхом кремлевских чиновников за свои активы за рубежом.

Вместе с тем, такой, катастрофический для России, сценарий возможен только в случае большой войны — и Кремль, видя это, на большую войну не пойдет. Собственно говоря, на большую войну не хотела идти и Германия в 1939-м, аккуратно откусывая на Востоке кусок за куском. Не объяви Великобритания и Франция войну Гитлеру в ответ на нападение на Польшу, и Германия спокойно проглотила бы и ее, поделив с СССР. Впрочем, она и так ее проглотила на двоих с СССР, поскольку франко-британсике военные действия была на первом этапе такой же фикцией, как и нынешние санкции. Французы воевать с Гитлером вообще не хотели, так что проиграв, легко смирились с частичной оккупацией, быстро к ней приспособившись. Британцы же долго и трудно колебались. Их непримиримая по отношению к Гитлеру  позиция стала следствием длинного ряда необязательных событий и решений 1939-40 годов, которых, в принципе, могло бы и не случиться.

И сегодня, в 2019 году, Москва, осторожно разыгрывая германский сценарий, с большей вероятностью может и не нарваться на серьезный отпор — а она хорошо усвоила германские уроки. К тому же, в Кремле понимают, что если бы Польша сдалась, как Чехословакия, а не сражалась до последнего, уже не ради победы, а только ради чести, никакой Второй Мировой войны в том виде, в каком она была, могло и не быть. И, потому в Москве действуют очень аккуратно, не переходя черту, за которой может последовать повышение уровеня конфликта, с упором на гибридные операции, подкуп европейских политиков и тихие промосковские перевороты. Этому благоприятствует и то обстоятельство, что российская пятая колонна в бывшем СССР, и, в частности, в Украине намного сильнее, чем немецкая в Польше 1939 года.

Украина же в нынешних раскладах играет роль Польши — того камня на дороге, о который может споткнуться очередной завоеватель Европы, но он не споткнется, если камень рассыплется в пыль. А вероятность того, что мы рассыплемся в малоросскую пыль очень велика — это показывают как  результаты последних выборов, так и анализ мотивации голосующих.

Иными словами, угрозы России  «повторить» не столь уж и пусты. Конечно, русские не ворвутся в Берлин на американских автомобилях и на танках, построенных из стали и алюминия, полученных по ленд-лизу.  Но они могут въехать туда на нашей и на европейской близорукой прагматичности и трусости. Причем, от Европы ничего другого ждать не приходится — она была и будет такой всегда. Все, таким образом, сошлось на Украине, и, чтобы Путин не смог повторить успехов Гитлера и Сталина, объединив их планы в единое целое, украинцы должны найти в себе силы — и повторить отчаянное сопротивление поляков 1939 года.

Что до Европы, то она нас, естественно, предаст — способность европейцев к повторению предательств не вызывает сомнений. Но это не отменяет того факта, что именно от нас зависит сегодня то, что сможет и что не сможет повторить путинская Россия.

Это неприятная и кровавая миссия, сопряженная для украинцев с большими рисками и потерями. Но тут уже ничего не поделать — история выбрала нас, и ее выбор не подлежит пересмотру.