СТЕРВОЗНАЯ КАТЬКА

ЧТИВО

Анатолий ДАШКЕВИЧ:

  • В ее поведении было много стервозного. Но она была очень красивой стервой. А звали ее Катькой. Это была кошка породы «перс» с удивительным окрасом — белым до голубизны, а при яркой освещенности ее шерсть начинала отливать теплым серебром. А глаза… Её глаза доминировали, взгляд мог быть любопытным, высокомерным или останавливаться и застывать, и она тогда становилась похожей на великолепно сделанную игрушку. Она знала, что она красива. В ее поведении было столько женского человеческого, что иногда мне казалось, будто она копирует худшее, что было у некоторых из моих знакомых женщин. И если бы всё происходило не у меня в доме, не у меня на глазах, я, наверное, такому бы и не поверил.

У нас часто бывали гости, и если приходил кто-то новый, кто был ей еще не знаком, Катька обязательно устраивала своеобразный перфоманс. Она усаживалась на таком месте, где не заметить ее было невозможно, видела, что на нее смотрят, и превращалась в статую. Сидела, не двигаясь, окружив себя пушистым хвостом. Взгляд ее останавливался, глаза превращались в два контрастно выделяющихся на фоне густой белой шерсти лучезарных светильника. И конечно, человек, для которого она устраивала весь спектакль, воспринимал это, как желание контакта, и тут же пытался взять ее на руки. Но что вы – не тут-то было! Она мгновенно «оживала», отпрыгивала и уходила прочь, подняв вертикально вверх и распушив свой великолепный хвост.

Но самые эгоистичные Катькины черты начали проявляться, когда в доме появился пес-долматинец по кличке Элл. Взяли мы его одномесячным щенком, и он вначале воспринял Катьку как игрушку и лез к ней играть, но получая всякий раз от нее по морде, долго ходил с поцарапанным носом. Элл быстро рос, а Катька все больше наглела, демонстрируя псу, кто хозяин в доме. Если ей вдруг хотелось куда-то пойти, а он лежал, пусть даже не совсем в том направлении, куда мадам вздумала передвигаться, она меняла маршрут так, чтобы пройти через Элла. Именно так — пройти: шла через него, наступала, как на предмет. Вначале он пугался, вскакивал, потом только поднимал голову и недоуменно смотрел на нее, а позже – вообще перестал реагировать.

У нас в передней, напротив телевизора, стояли два массивных кресла, на которых пес любил отдыхать. Но часто на Катьку что-то находило, и она просто «выживала» пса с этих кресел. Она появлялась, и, хотя второе кресло было свободным, запрыгивала именно туда, где лежал Элл. А он уже большой, и ему самому удается вместиться в кресло, только свернувшись. Поэтому она, запрыгнув, оказывалась на нем и спокойно начинала наводить марафет со своей шерстью. Элл терпел несколько минут эту Катькину бестактность, потом слезал и взбирался на другое кресло. Но вскоре Катька опять оказывалась на нем верхом. Элл поднимал морду, осуждающе смотрел на кошку, и в конце концов уходил на свой половик.

И за все годы совместной жизни пса и кошки Элл только один раз рыкнул на нее. И случилось это на день рождения пса. По этому случаю мы напекли ему блинов – двадцать штук налистников. Это было его самое любимое яство. Блины смазали печеночным паштетом, свернули трубками и уложили веером на большое блюдо. Элл ел их очень интеллигентно: лежал перед блюдом, аккуратно доставал блины зубами, поворачивая для этого набок голову, и потом, придерживая лапами, откусывал по большому куску и, по-моему, заглатывал, не пережевывая. Появилась Катька. Она села в метре от блюда и наблюдала за псом. Потом встала и медленно направилась к блюду. Элл тоже поднялся и грозно рыкну. Катька оторопела, остановилась и опять села. Это было удивительно и непривычно не только для Катьки, но и для нас.

На кухне было место, где почти рядом стояла посуда, из которой если эти наши питомцы. И Катька часто походила к миске Элла, когда он ел. Он останавливался, она нюхала содержимое его посуды, брезгливо стряхивала головой, отходила, а он продолжал еду.

А тут с блинами такая реакция Элла – и я обрадовался за пса, подозвал к себе, чтобы выразить благодарность, погладить. Он подошел – и тут случилось уже совершенно неожиданное: Катька одним прыжком оказалась в блюде и, разбросав мощными толчками задних лап блины, бросилась наутек в другую комнату, где запрыгнула на книжный шкаф.

Когда мы собирали и опять укладывали на блюдо блины, я подумал, как жаль, что Эллу нельзя объяснить, что на женщину лучше не рычать.